Как Таро стало психологическим: от карточной игры к зеркалу

Почти шестьсот лет назад Таро было карточной игрой при итальянских дворах, в конце XVIII века стало гаданием, а во второй половине XX века — способом разговора с собой. Последний поворот часто приписывают Юнгу, но сам он говорил о картах редко и системы для них не создавал. Психологическое Таро сложилось позже, из работы художницы, писателей и практиков, которые стали читать карту как зеркало.

Утро, спокойный вопрос: что мешает взяться за отложенное дело. Выпадает Луна. Дорога уходит между двумя башнями, собака и волк воют на ночное светило, из воды выбирается рак. Ответа «да» или «нет» в этой картинке нет. Зато она сама подсказывает вопрос: где в этой ситуации туман и что в нём кажется страшнее, чем есть на самом деле.

Такой способ читать карты кажется очевидным, но ему около полувека. Долгое время колода была то игрой, то инструментом гадания. Этот путь стоит пройти по порядку, отделяя документы от легенд.

Сначала была игра

Самые ранние упоминания Таро относятся к 1440–1450-м годам и к северу Италии: Милан, Венеция, Флоренция, Урбино. К обычной колоде из четырёх мастей добавили двадцать одну аллегорическую карту, «триумфы», и Шута. По описанию Метрополитен-музея, это была игра на взятки. Папа, Смерть и Колесо Фортуны работали как старшая масть, а не как тайные знаки.

От той эпохи остались роскошные расписные колоды для миланских герцогов, их чаще всего связывают с мастерской придворного художника Бонифачо Бембо. О правилах игры и о том, как колода расходилась по Европе, подробно рассказывают статьи «История Таро: от салонной игры эпохи Возрождения» и «Подлинная история игральной колоды Таро».

Как игра стала гаданием

Гадательная история Таро начинается во Франции в 1781 году. Антуан Кур де Жебелен в восьмом томе своего труда «Первобытный мир» объявил колоду наследием Древнего Египта, «Книгой Тота». Доказательств у него не было, египетская версия давно опровергнута, но именно она превратила игральные карты в предмет тайного знания. В том же томе вышло эссе графа де Мелле о гадании на Таро.

Следом Жан-Батист Альетт, писавший под именем Эттейла, в 1783–1785 годах выпустил руководство по гаданию на Таро, а к 1789 году и собственную колоду, сделанную специально для этой цели. В XIX веке карты прочно вошли в оккультные круги. В 1888 году в Лондоне появился Герметический орден Золотой зари, где Таро связали с каббалой и ритуальной магией. Для этой истории орден важен одним: там познакомились писатель-оккультист Артур Эдвард Уэйт и художница Памела Колман Смит.

Карта, которую можно рассмотреть

В 1909 году Уэйт заказал Смит рисунки для колоды из 78 карт. По данным Музея Виктории и Альберта, для Старших арканов он давал строгие указания, а Младшие Смит придумала целиком сама. До неё на числовых картах обычно повторялся знак масти: пять кубков, семь мечей. У неё каждая карта стала сценой с людьми, жестом и настроением.

Перемена выглядит оформительской, но последствия у неё психологические. Сцену можно рассмотреть и описать своими словами, не заглядывая в справочник. В ней можно заметить деталь, которая откликается именно сейчас. Откуда Смит брала образы и почему её сцены так легко читаются, рассказывает статья «Почему Младшие арканы стали сценами». По оценке того же музея, колода Райдера — Уэйта — Смит разошлась тиражом больше ста миллионов экземпляров. На её сцены позже опирались многие авторы, читавшие карты как зеркало, хотя у Марсельского Таро тоже нашлись свои психологические толкователи.

Что на самом деле сказал Юнг

Имя Карла Густава Юнга встречается почти в каждом тексте о психологическом Таро. Сам он писал о картах очень мало. Главное его высказывание прозвучало устно, 1 марта 1933 года, на семинаре в Цюрихе, где он разбирал видения и рисунки женщины, проходившей у него анализ. Запись семинара по стенограммам опубликована в книге «Видения» (Princeton University Press, 1997).

Юнг назвал карты Таро «психологическими образами, символами, с которыми играют, как бессознательное, похоже, играет со своим содержимым». Картинки старших карт — солнце, человека, подвешенного за ногу, башню, в которую бьёт молния, колесо фортуны — он описал как «своего рода архетипические идеи». В той же реплике он сравнил колоду с китайской «Книгой перемен» как интуитивный способ понять положение дел и не исключал гадательного применения. Чёткой границы между психологией и гаданием Юнг не проводил.

Ещё одна короткая фраза есть в эссе об архетипах коллективного бессознательного: картинки Таро, по мнению Юнга, «отдалённо происходят» от архетипов трансформации. А в письме 1960 года он упоминал, что в Институте Юнга в Цюрихе начинали опыты с «интуитивными методами», среди которых были и карты Таро, но бросили их из-за нехватки людей и средств.

На этом прямые свидетельства заканчиваются. Историю колоды Юнг знал плохо: он считал, что первыми ею пользовались цыгане, и это не подтверждается. Своей системы Таро он не создавал, «юнгианские» колоды и толкования придумали другие люди и позже. Точнее сказать так: Юнг дал словарь — архетип, символ, бессознательное, — которым потом стали описывать карты.

Зеркало вместо вердикта

Психологическое прочтение Таро оформилось в англоязычных книгах 1980-х годов. В 1980 году вышла «Юнг и Таро: архетипическое путешествие» Салли Николс. Старшие арканы Марсельского Таро разобраны в ней как этапы внутреннего развития, в юнгианских терминах.

В том же году появилась первая часть «Семидесяти восьми ступеней мудрости» Рейчел Поллак, вторая вышла в 1983-м. Книга с тех пор не выходит из печати. По словам автора её некролога в The Guardian, до 1971 года Поллак знала о Таро только по «Бесплодной земле» Элиота. О сцене гадания в этой поэме есть абзац в статье «Таро в современной культуре». К колоде она относилась скорее как к мудрому другу, который помогает человеку понять себя, чем как к инструменту гадания.

В 1984 году Мэри К. Грир выпустила «Таро для себя» (Tarot for Your Self), рабочую тетрадь для тех, кто раскладывает карты для себя, а не для клиента. Вместо готовых значений в ней упражнения, вопросы к карте и записи. Рецензенты позже называли её одной из первых книг, где Таро рассматривается как инструмент самоанализа. Поллак и Грир потом тридцать лет вместе вели семинары.

Общее у этих книг одно: смысл карты рождается не в справочнике, а в разговоре человека со своей ситуацией. Карта не выносит вердикт, а показывает сцену, к которой можно приложить свой вопрос.

Ходоровски и «Путь Таро»

Другая линия идёт через франкоязычный мир. Алехандро Ходоровски, режиссёр «Святой горы», к моменту выхода своей главной книги о картах занимался Таро, по словам издателя, около тридцати лет. В 1997 году вместе с Филиппом Камуаном он выпустил реконструкцию Марсельского Таро. Камуан два года перерисовывал все 78 карт, и сами авторы называют эту работу не реставрацией конкретной старой колоды, а восстановлением символов, собранных по разным образцам. Поэтому перед нами авторская версия, а не исторический оригинал.

В 2004 году в издательстве Albin Michel вышла книга «Путь Таро», написанная вместе с Марианной Коста. Свой подход авторы назвали тарологией. Издатель описывает его так: колода прежде всего инструмент познания себя, и тот, кто раскладывает карты, встречается со своим внутренним состоянием. На английском книга вышла в 2009 году под названием The Way of Tarot.

К Ходоровски стоит относиться как к яркому автору, а не как к научному авторитету: его толкования — личная, местами эзотерическая система. Но именно он сделал популярной мысль, что расклад — это разговор о том, что происходит с человеком сейчас.

Карты в кабинете психолога

Попытки взять Таро в психологическую практику есть, но их немного, и масштаб у них скромный. Клинический психолог Артур Розенгартен в 1985 году защитил диссертацию, где сравнивал работу с Таро, со сновидениями и с проективным тестом ТАТ, в котором человек сочиняет историю по картинке. В 2000 году вышла его книга «Таро и психология: спектры возможностей». Для каждой карты в ней описано не одно значение, а диапазон смыслов.

В 2005 году исследовательница Инна Семецки опубликовала в журнале Spirituality and Health International статью о том, как включать чтение Таро в консультирование. В 2009 году в Университете Виктории в Канаде защитили магистерскую работу Джиджи Хофер. Она расспрашивала четырёх женщин, которые регулярно раскладывают карты, чтобы подумать о себе. Участницы рассказывали, что карты помогают взглянуть на ситуацию с другой стороны и сформулировать, чего хочется.

Всё это небольшие качественные исследования и описания практики. Они показывают, как люди пользуются картами, но не доказывают, что Таро лечит или может заменить помощь специалиста. Честный вывод скромнее: картинка бывает удобным поводом для разговора с собой.

Где история, а где трактовка

Документами подтверждено немногое: игра XV века, египетская легенда 1781 года, гадательные колоды конца XVIII века, сцены Смит 1909 года, несколько высказываний Юнга и книги Николс, Поллак, Грир, Ходоровски, Розенгартена.

Всё остальное — трактовки. Что Старшие арканы и есть юнговские архетипы. Что колоду с самого начала задумывали как карту души. Что Юнг «создал» психологическое Таро. Даже знаменитый путь Шута через 22 карты — схема XX века, об этом подробнее в статье «Старшие арканы Таро». Такие трактовки полезны как язык для размышления, но фактами истории они не являются.

Как это читается сегодня

На InterpreTaro Таро читается в этой, психологической традиции. Карта показывает сцену, а человек прикладывает её к своему вопросу: что в ней похоже на его ситуацию, что он упускает, какой шаг выглядит честным.

Луна из утренней сцены говорит о тревоге, которая рисует картину мрачнее, чем она есть. Верховная Жрица со свитком, наполовину скрытым под мантией, подходит к вопросу о том, что пока известно лишь отчасти. Шут на краю обрыва — образ начала, для которого не хватает гарантий.

Многое зависит от формулировки вопроса, об этом статья «Как задать вопрос Таро, чтобы получить полезную рефлексию». А о том, почему одна и та же карта звучит по-разному в разных раскладах, рассказывает статья «Почему одна карта Таро не имеет одного значения». Для начала хватает одной карты, а для разговора о настроении и внутреннем фоне есть расклад «Внутреннее состояние».

Вместо вывода

Таро не родилось психологическим. Оно было игрой, потом гаданием, и только в XX веке, благодаря картинкам Памелы Колман Смит, словарю Юнга и книгам практиков, стало способом разговора с собой. Юнг в этой истории не основатель, а источник слов.

Такое Таро ничего не решает за человека и не заменяет психолога, врача или юриста. Оно даёт сцену, на которую удобно посмотреть со стороны, и вопрос, с которым можно спокойно прожить день.